История про огурцы и ГРАД

С утра наш поселковый мужик Михалыч возле магазина был какой-то не такой, взлохмаченный, нервный, курил и переминался с ноги на ногу. Хотя, если честно, то после вчерашнего праздничного фейерверка, которым порадовало уже окончательно задолбавшее заботой и, абсолютно офигевшее от, душащих его мосх, гормонов любви, соседнее государство, посельчане пяти приграничныхпоселков выглядят не очень: постоянно приседают, оглядываются, норовят скакануть в ближайшую канаву от звука удара колеса в выбоину, прислушиваются, трясущимися руками не могут попасть по клавишам телефона...

ГРАД у нас занесло с соседней, невежественной страны. Люди там живут темные, этикету не обученные, они, видать не знают, что любовь и забота это не поля жечь, дома рушить, да людей стрелять. Оружие они себе понапридумывали, а вот, что к оружию честь, там, ум да совесть прилагается, этого, вот, нет, не заложено в их шипащие дружелюбием гены.Но речь, не об этом, хер-Путин с ними. Речь о Михалыче. 

Бабы с подвалов вылезшие, новостями делятся, переговариваются, перезваниваются, ждут наше боевое информсопротивление из самого пекла, молочницу Маришку, а Михалыч, курит, нервно лохматит волосы и нервничает. Бабы уловили запах переживаний в воздухе.

История пенсионная

Я как-то писала, что пенсия, это наше фсе! Это в истории про ловлю на блесну. Так вот, подписываюсь под каждым сказанным словом, пенсия (как обозначение очень пожилых людей), наше фсе, особенно, когда эта пенсия наша, родная, украинская.

У нас тут на поселке и в окрестностях, дни, так сказать, задались. Видно сумрак просто так уходить не хочет, пытается больнее укусить, и дыхнув в душу недельным перегаром, отползая в родной Мордор, отгрызть от нашей земли хоть что-то. Хоть что-то — это остатки предпринимателей на рынке, магазинчики (причем почему-то принадлежащие простым чпешникам, а не элите города, ну там, дитям и женам чиновников, начальников). Видно, сумрак своих не жрет.

Вот и пришла беда и в наш магазинчик. Он у нас и так на поселке, как островок мира. В город-то особо под взрывами не поедешь. Молодежь-то на работу бежит, выхода нет. А старики, утром в магазинчик за хлебом, да Маришку-молочницу встретить. Там и новости узнать, так сказать вести в мирной земли, и с линии фронта (поселков, что дальше нас находятся). Почта-все, канула в бездну войны, закрыли, как и опорный пункт милиции. А магазинчик семейный,уютный, держит его семейная пара, у них и интернет, и газеты привозят, и новости без садистских наклонностей, и улыбнутся, и в долг дадут.

Над головою — гаубица

На улице снова дождь, мелкий, но успокоительный. Над головою -гаубица. Стоит и смотрит на мир своей черной мордой. Вот теперь полночи жди и думай: гахнет не гахнет.Вторая такая хреновина за 2 км от меня, на другом терриконе. Как сюрр она висит над головою дорогого мне человека, доброго и переживательного — моей кумы, действуя ей на нервы. Вчера они (гаубицы) перестреливались с друг другом, видно о чем-то спорили. Кума звонит и говорит:

- Слышишь, это я на тебя напала. Отвечать будешь?

В небе шуршит снаряд...

- Уже! 

В телефоне слышно гулкое бабах.

Вежливые люди

Сегодня в магазине делали покупки вежливые люди, в камуфляже, без нашивок, шевронов и ленточек, сильно окающие и непривычно зашуганно оглядывающиеся. Наши так себя не ведут. А так как у нас, східняков, говор специфический, то многое они переспрашивали. Народ, не смотря на вежливость, проявил пылкую агрессивность. Думаю, любофф к военным — это теперь у нас надолго. Народ после трехдневной жизни под перекрестным огнем ГРАДАов, на телячьи нежности с военными не готов (тем более народ пришел без оружия), так и норовят “за поребрик” отправить. Сначала аккуратно, а потом уж, как на слово лягло, стали выяснять у пришлых, причины их дружественного пребывания в нашем поселке с военным визитом. Спросили по сути:

- Стрелять сегодня будете?

История о двух магазинах

Раскол по политически-цветовой гамме, идеям и интересам на нашем поселке произошел давно, еще в смутные и веселые времена, бередящих ум и тело наколотых апельсинов. Дебаты, политические дискуссии и, даже, политические бои вспыхивали на каждой улице. Мир, такой тихий и привычный, где, что сказал начальник или мэр, то и верно, приобрел четкие бело-голубые и оранжевые краски. Или-или, третьего не давно.

Люди, заборы, деревья выглядели, как новогодние елки. Креативщики из штабов В.Януковича и В.Ющенко соревновались, кто за ночь больше обгадит деревьев, навязав на них ленточек с цветом своего лидера. Ленточки были везде: на шляпках, в волосах, сумках, рюкзаках, руках. В маршрутках ездили так: в одну маршрутку садятся пассажиры с бело-голубыми нашивками, в другую — с оранжевыми, чтобы за время следования маршрутки народ не поубивал друг друга и шофера.

Любовь Луганщины

В огнедышащем Луганске так много любви, настоящей, искренней. Здесь остались пары, один (или одна) из которых имели возможность уехать, но выбрали быть со своими любимыми — “в горе, и в радости”. 

Здесь остались взрослые дети, поддерживающие своих тяжело больных родителей — “мы с тобой, держись, только держись!”. 

Здесь остались старики, готовые зубами вгрызаться в родную землю, и если и умирать - то только здесь, где самый лучший рассвет, и самый лучший закат... 

Здесь остались влюбленные в свое дело чудаки, не мыслящие себя в ином месте и на ином поприще.

Никого не призываю повторять этот опыт. Он иррационален. Просто знайте — в этом городе много любви. Любовь теперь проверяется так — “я с тобой, навсегда, даже если война постучала в двери, не брошу и не предам”.

Звонок от родни

Звонок от родни застал в огороде. Так как работа фсе, то больше времени на солнышке, воздухе, с абрикосками и яблочками, тем более, предвидя, что зима будет суровой во всех смыслах, думаем о победе, мире, и делаем запасы, пока тихо.

Стрелять у нас взяли моду к вечеру. Родня в Подмосковье. На этом можно было бы рассказ и закончить. Так как моих нервов хватает на все, кроме общения с любимой и, несмотря ни на что, не перестающей быть любимой, тетушкой... Мамина сестра лет с 30-ти живет после замужества в Подмосковье. Рожденная в Украине с полтавско-донбасскими корнями, вышивающая когда-то ....цатью видами крестика, бывшая шахтерочка (работала в шахте на откатке вагонов, лесогоном, на выборке породы, имеет производственные шахтные травмы ног), тетя Валя, добрая, старенькая, молится там за нас, но... Это “но” становится запятой в общении. В телефоне опять рыдания, тема та же — “всех убили, бегите к нам, я молюсь за вас, что вас скорее Россия к себе забрала”.

Останавливаю...